осень в реторте смешивает
розу с табачным дымом -
готовит парфюм для города
в упадочном ретро-стиле,
и легкая тень забвения
скользит по местам любимым,
по улицам глупой юности,
по тем, кого мы любили.
алхимия забывания,
секретное зелье чили,
в нем умбра, кармин и золото,
кровавый подбой и лилии,
и голоса далекие
тех, кого мы любили,
тех, кого мы любили,
тех, кого мы любили...
"куда подевался мальчик,
которым я был когда-то?"* -
а он все сидит, как птица,
над выцветшей картой мира,
и видит песок и камни,
моря, имена и даты,
и страны, в которых не был,
а годы проходят мимо.
а годы проходят рядом -
виска почти не коснулись,
и близкие страны дальше,
и дальние страны ближе,
и вот саграда фамилья
в конце патриарших улиц
и звонкое имя чили
на красном вине в париже.
а осень все варит зелья,
забвенье мешает с явью,
сиянье мешает с кровью,
и соль, и песок, и эхо...
а мальчик сидит, как птица,
и видит иные страны,
которых никто не видел -
ну, кроме умберто эко.
____________________
* - так говорил хоакин мурьета
розу с табачным дымом -
готовит парфюм для города
в упадочном ретро-стиле,
и легкая тень забвения
скользит по местам любимым,
по улицам глупой юности,
по тем, кого мы любили.
алхимия забывания,
секретное зелье чили,
в нем умбра, кармин и золото,
кровавый подбой и лилии,
и голоса далекие
тех, кого мы любили,
тех, кого мы любили,
тех, кого мы любили...
"куда подевался мальчик,
которым я был когда-то?"* -
а он все сидит, как птица,
над выцветшей картой мира,
и видит песок и камни,
моря, имена и даты,
и страны, в которых не был,
а годы проходят мимо.
а годы проходят рядом -
виска почти не коснулись,
и близкие страны дальше,
и дальние страны ближе,
и вот саграда фамилья
в конце патриарших улиц
и звонкое имя чили
на красном вине в париже.
а осень все варит зелья,
забвенье мешает с явью,
сиянье мешает с кровью,
и соль, и песок, и эхо...
а мальчик сидит, как птица,
и видит иные страны,
которых никто не видел -
ну, кроме умберто эко.
____________________
* - так говорил хоакин мурьета
Прочитала на форуме Авантюриста сообщение человека по имени Dobryak:
"
То есть, народ!.. Не лопайте пророщеную сою (и другие ростки заодно, на всякий случай) без предварительной тепловой обработки.
"
Не знаю, куда это всунуть, так как гибнущие от кишечной палочки люди на птиц и китов не тянут. К тому же без научной ссылки, а всего со слов приятеля, кто разговорился в Москве с поваром в китайской ресторации:
В связи с кишечной палочкой много было о ростках сои, которые бледнолицые завели моду класть сырыми в свои салаты. Китаец объяснил, что весь Китай знает, что кишечные палочки живут прямо под кожицей сои, и что в ростках сои они тоже под кожицей. Так что можно эти ростки мыть до одури --- мертвому припарки. Поэтому в самом Китае никто никогда эти ростки сырыми в рот не возьмет, они там только отварные. И что это испокон веков так, хотя точную причину может мало кто знает.
"В связи с кишечной палочкой много было о ростках сои, которые бледнолицые завели моду класть сырыми в свои салаты. Китаец объяснил, что весь Китай знает, что кишечные палочки живут прямо под кожицей сои, и что в ростках сои они тоже под кожицей. Так что можно эти ростки мыть до одури --- мертвому припарки. Поэтому в самом Китае никто никогда эти ростки сырыми в рот не возьмет, они там только отварные. И что это испокон веков так, хотя точную причину может мало кто знает.
То есть, народ!.. Не лопайте пророщеную сою (и другие ростки заодно, на всякий случай) без предварительной тепловой обработки.
Получила третье место. От всей души поздравляю Наталью Горбаневскую и Бориса Херсонского (первое и второе места соответственно)!
Спасибо жюри, оргкомитету, критикам, рецензентам, друзьям, и вообще всем. Мне приятно и нравится :)
Спасибо жюри, оргкомитету, критикам, рецензентам, друзьям, и вообще всем. Мне приятно и нравится :)
Попала в шорт-лист "Русской премии" :)
покуда мир бессмысленно во тьму
ссыпается - мы спим, едим, болеем,
не видим свету божьего, лелеем
свою чуму -
и кто теперь намажет лоб ему
зеленкой или миром и елеем?
печальный попик в захолустье ждет
грядущего, и плотничает, ладит
свой личный крест, сосну рубанком гладит,
и мир руками гладит, и ведет
свою войну на пастырском окладе.
когда же, отче, кто-нибудь придет?
придет и скажет: я не мир, но меч!
и мы, что тайно ждали сбычи мечт,
испуганное, блеющее стадо,
еще успеем прокричать "не надо!"
пред тем, как лечь.
пред тем, как встать и принести ружье,
и к стенке, к стенке, и на лбу зеленкой
напишем: царь. и падает залетный,
и падает болезный... чье же, чье
лицо прикрыть туринскою пеленкой?
что, страшно?.. нет, не страшно никому,
покуда чист неон и вечен глобус,
и "бога нет", как нам сказал автобус,
и по ночам не скучно одному,
и так замысловат лукавый ребус,
и ждем фому.
ссыпается - мы спим, едим, болеем,
не видим свету божьего, лелеем
свою чуму -
и кто теперь намажет лоб ему
зеленкой или миром и елеем?
печальный попик в захолустье ждет
грядущего, и плотничает, ладит
свой личный крест, сосну рубанком гладит,
и мир руками гладит, и ведет
свою войну на пастырском окладе.
когда же, отче, кто-нибудь придет?
придет и скажет: я не мир, но меч!
и мы, что тайно ждали сбычи мечт,
испуганное, блеющее стадо,
еще успеем прокричать "не надо!"
пред тем, как лечь.
пред тем, как встать и принести ружье,
и к стенке, к стенке, и на лбу зеленкой
напишем: царь. и падает залетный,
и падает болезный... чье же, чье
лицо прикрыть туринскою пеленкой?
что, страшно?.. нет, не страшно никому,
покуда чист неон и вечен глобус,
и "бога нет", как нам сказал автобус,
и по ночам не скучно одному,
и так замысловат лукавый ребус,
и ждем фому.
Эта книга - лучшее из того, что я прочитала за несколько лет. Это, наверное, даже лучшее из того, что случилось со мной за последние годы. Спасибо
natashkinus за этот подарок. Я читала ее, все время заглядывая, сколько еще осталось, и каждый раз огорчаясь, что остается все меньше. Закончив, я тут же открыла первую страницу, чтобы немедленно начать сначала. Она настолько моя, что меня ни на минуту не покидало ощущение, что все это могла бы написать я, если бы у меня хватило таланта.
Горбач, которого я полюбила сразу больше всех - больше Сфинкса, больше Слепого, - и над которым единственным из всех плакала, - именно он стал Крысоловом. Рыжая, рисующая у себя на животе шариковой ручкой грифона, - те, кто читал моих Подкидышей, меня поймут...
Много всего. Я, сочиняя свои истории, старалась придерживаться жанра. Мариам Петросян наплевала на жанр - и у нее получилось то, что не вышло у меня: она сделала роман, который не скоро забудут, который будут читать и перечитывать, мусолить, держать под подушкой, роман, который многим снесет крышу, а многим поставит крышу на место. Это потрясающая вещь. Наверное, так сильно я не влюблялась в книгу с отрочества, с Холдена Колфилда, чем-то сильно напоминающего Курильщика из "Дома, в котором..." Спасибо еще раз Наташе за лучший подарок ко дню рождения за много лет.
Горбач, которого я полюбила сразу больше всех - больше Сфинкса, больше Слепого, - и над которым единственным из всех плакала, - именно он стал Крысоловом. Рыжая, рисующая у себя на животе шариковой ручкой грифона, - те, кто читал моих Подкидышей, меня поймут...
Много всего. Я, сочиняя свои истории, старалась придерживаться жанра. Мариам Петросян наплевала на жанр - и у нее получилось то, что не вышло у меня: она сделала роман, который не скоро забудут, который будут читать и перечитывать, мусолить, держать под подушкой, роман, который многим снесет крышу, а многим поставит крышу на место. Это потрясающая вещь. Наверное, так сильно я не влюблялась в книгу с отрочества, с Холдена Колфилда, чем-то сильно напоминающего Курильщика из "Дома, в котором..." Спасибо еще раз Наташе за лучший подарок ко дню рождения за много лет.
Стишки никакие не пишутся, уж простите.
Вот, нашла свой старый, когда-то написанный для Лизы Бам.
там неразборчиво, там непролазно почти,
как в придорожных кустах, где шуршанье и хруст,
перелистай, перепутай, затем перечти,
если не трус.
сорок четыре веселых, четыре в уме,
двадцать испуганных, - пересчитай, - двадцать два.
перечитай, - осторожно, мне больно, - к зиме
эти слова.
их там немного - пожалуй, на слабый глоток
желтой синицы, клюющей стекло поутру.
глуп мой роток, на него не накинешь платок,
даже когда я умру.
носится, носится в небе моя болтовня,
белым чертя в облаках остывающий след.
в космосе тоже осталось немного меня,
а на земле уже нет.
Вот, нашла свой старый, когда-то написанный для Лизы Бам.
там неразборчиво, там непролазно почти,
как в придорожных кустах, где шуршанье и хруст,
перелистай, перепутай, затем перечти,
если не трус.
сорок четыре веселых, четыре в уме,
двадцать испуганных, - пересчитай, - двадцать два.
перечитай, - осторожно, мне больно, - к зиме
эти слова.
их там немного - пожалуй, на слабый глоток
желтой синицы, клюющей стекло поутру.
глуп мой роток, на него не накинешь платок,
даже когда я умру.
носится, носится в небе моя болтовня,
белым чертя в облаках остывающий след.
в космосе тоже осталось немного меня,
а на земле уже нет.
- братец гензель, в горах холодней вечера,
но теплее сидеть у костра.
мы ведь были хорошими только вчера!
- это было напрасно, сестра.
посмотри, как петляет и вьется тропа,
как петляет и вьется она,
бесконечные строки сплетя в письмена,
торопя, торопя.
- ни к чему нашей матери лишние рты,
ее руки навеки пусты,
даже камни, что исподволь складывал ты,
нас не смогут спасти.
- спотыкаясь, плелись, запинаясь, плелись,
черных галок пугались и сов,
а за нами бродячие тропки вились,
а над нами голодные птицы неслись,
и стучали их клювы, клюющие высь,
точно стрелки отцовских часов.
неужели забыты утраты, сестра?
возвращайся, очнуться пора.
- братец гензель, я знаю, бесплоден наш спор,
на твоей стороне небеса,
на моей стороне - только бархатных гор
непонятные голоса.
ты и сам бы, я знаю, их слушал, да горд.
ты и сам бы, я знаю... кончается год,
точно белая галька в мешке.
посмотри, мое сердце спускается с гор,
как дурак на чужом ишаке.
но теплее сидеть у костра.
мы ведь были хорошими только вчера!
- это было напрасно, сестра.
посмотри, как петляет и вьется тропа,
как петляет и вьется она,
бесконечные строки сплетя в письмена,
торопя, торопя.
- ни к чему нашей матери лишние рты,
ее руки навеки пусты,
даже камни, что исподволь складывал ты,
нас не смогут спасти.
- спотыкаясь, плелись, запинаясь, плелись,
черных галок пугались и сов,
а за нами бродячие тропки вились,
а над нами голодные птицы неслись,
и стучали их клювы, клюющие высь,
точно стрелки отцовских часов.
неужели забыты утраты, сестра?
возвращайся, очнуться пора.
- братец гензель, я знаю, бесплоден наш спор,
на твоей стороне небеса,
на моей стороне - только бархатных гор
непонятные голоса.
ты и сам бы, я знаю, их слушал, да горд.
ты и сам бы, я знаю... кончается год,
точно белая галька в мешке.
посмотри, мое сердце спускается с гор,
как дурак на чужом ишаке.
"Мой ангел Крысолов" вышел в ЭКСМО. Уже, наверное, продается. Во всяком случае, на озоне, как мне сказали, уже висит.
На Озоне: http://www.ozon.ru/context/detail/id/45 78528/
На Books.ru: http://www.books.ru/shop/books/6876 93
Топ-книга: http://shop.top-kniga.ru/books/item/i n/413155/
На Лабиринте: http://www.labirint-shop.ru/books/20216 7
В Америке: http://www.kniga.com/books/РОДИОНОВ А-О-Мой-ангел-Крысолов__k8369-1164.html
В Израиле: http://www.neshima.com/product_info.p hp?cPath=9003&products_id=672762
| обложка к крысолову ЭКСМО 2009 |
На Озоне: http://www.ozon.ru/context/detail/id/45
На Books.ru: http://www.books.ru/shop/books/6876
Топ-книга: http://shop.top-kniga.ru/books/item/i
На Лабиринте: http://www.labirint-shop.ru/books/20216
В Америке: http://www.kniga.com/books/РОДИОНОВ
В Израиле: http://www.neshima.com/product_info.p